oli_da (oli_da) wrote,
oli_da
oli_da

Category:

Кем на самом деле был поэт Борис Пастернак


Цветаева говорила, что Пастернак похож одновременно и на араба, и на его лошадь. Переделкино. 1959 год

10 февраля 1890 года в семье московских мещан Исаака Иосифовича (Леонида Осиповича) и Райцы Срулевны (Розалии Исидоровны) Пастернак родился сын.

Впоследствии его называли по-разному.
Почитатели — великим поэтом эпохи.
Соратники по цеху — кентавром и заплаканным мулатом.
Недоброжелатели — литературным сорняком.
А родители нарекли младенца Борисом.

В народной памяти имя поэта прочно связано с фразой: «Я Пастернака не читал, но осуждаю!»

Не читал никто?
Как правило, её употребляют, чтобы указать на невежество и ничтожность оппонента. Действительно, когда в октябре 1958 года в советской прессе разразился скандал, связанный с присуждением «клеветническому роману Пастернака» Нобелевской премии, эта фраза стала своего рода камертоном выступлений знатных токарей, доярок и фрезеровщиков.

Но вот, например, реакция «лучшего друга СССР» Джавахарлала Неру: «Я романа не читал, однако вижу Пастернака как единственную великую литературную фигуру нашего времени».

А кто, собственно, тогда читал этот роман?
В 1957 году его издал член Итальянской компартии Джанджакомо Фельтринелли.
На итальянском языке.
Тираж смешной — 1200 экземпляров.

Иными словами, «Доктор Живаго» как литературное произведение имел все шансы остаться незамеченным.
Помощь подоспела со стороны заокеанских спецслужб.
Месяц назад были опубликованы рассекреченные документы ЦРУ, где прямо говорилось: роман Пастернака имеет большую ценность в плане антикоммунистической пропаганды в СССР и странах социалистического блока.
А потому для создания международного авторитета Пастернака спецслужбам «свободного мира» следует всячески содействовать его выдвижению на Нобелевскую премию.

Слишком велик соблазн объявить и самого Пастернака этаким агентом 007 от литературы.
Однако реальный Пастернак вёл себя настолько неумно и бестолково, что на роль хладнокровного агента не тянул никак.
Ближе всех к истине оказалась Анна Ахматова, которая сказала: «Ну, чего же вы хотите от Борисика? Этот великий поэт — сущее дитя!»


Анна Ахматова и Борис Пастернак. Фото: РИА Новости

Детские болезни
Надо добавить, что дитя это было очень благополучным, даже избалованным, а также страдало всеми детскими недостатками — завистью, трусостью, а то и жестокостью.
Все привыкли считать, что Пастернак подвергался «жутчайшей травле со стороны коллег».
Но вот слова той же Ахматовой: «Кто первый из нас написал революционную поэму? Борисик. Кто первый выступил на съезде писателей с преданнейшей речью? Борисик. Кто первым из нас был послан представить советскую поэзию за границей? Борисик. Так за что же ему мученический венец?»



А вот меню семьи Пастернаков на февраль 1924 года.
Только что кончилась Гражданская война, в стране голод и разруха, а в дневнике писателя следующее:
«Утром горячие оладьи с маслом на кислом молоке, яйца, кофе. В два часа рыба, картошка, яблочные оладьи, какао. Обед — уха, котлеты с макаронами, кисель».

Что до жестокости и трусости, то свидетелем здесь другой поэт, Марина Цветаева.
Известно, что у неё с Пастернаком был платонический роман в письмах.
Менее известно, что после одного события Цветаева чуть было не порвала с Пастернаком навсегда.
В 1935 году он был отправлен в Париж с делегацией.
В Париже жила тогда его мать, поэт не видел её 12 лет.
Пастернак несколько раз проходил по соседним улицам, но так и не зашёл к матери.
Цветаева была в бешенстве.
По её мнению, такой поступок нельзя было оправдать ничем.

В Пастернаке всё было — противоречия.
Зависть и ревность к Мандельштаму и Гумилёву.
Уверенность, что его никто не тронет.
И — страх, что после скандала с Нобелевкой отнимут дачу в Переделкине.

А ещё — какое-то запредельное бесстрашие, которым отличаются дети, не понимающие, что бывает смерть.
Например, ставший легендой телефонный разговор между поэтом и Сталиным.
Пастернак, защищая арестованного Мандельштама, якобы предложил властителю встретиться и побеседовать о жизни и смерти.
Вспоминают и его нежелание присутствовать на шельмовании Ахматовой и Зощенко — это стоило Пастернаку места в правлении Союза писателей.
Ну, а уж отказ подписать письмо против арестованных Якира и Тухачевского, причём в самые горячие деньки довоенных репрессий, — свидетельство настоящей самоотверженности.
Думается, что и переправка романа за рубеж мотивировалась таким вот капризом балованного дитяти: «Хочу!»

Окончилось дело с романом в пользу Пастернака.
Подумайте сами: нобелевских лауреатов по литературе больше ста.
А отказавшихся от премии — трое.
Лев Толстой, Жан Поль Сартр и Борис Пастернак.
Это место в истории куда заметнее…


Источник: aif.ru

p.s. А вы читали роман "Доктор Живаго"?




Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments